Суд снова вернул дело Егорова прокурору: громкий процесс в Домодедово разваливается на противоречиях

Домодедовский городской суд уже во второй раз указал на серьезные проблемы в обвинении против адвоката Дмитрия Егорова. История, начавшаяся как конфликт вокруг 4,4 млн рублей, превратилась в один из самых обсуждаемых примеров противостояния следствия, адвокатуры и судебной системы.

В подмосковном Домодедово уже несколько лет развивается история, которая из локального уголовного процесса постепенно превратилась в один из наиболее обсуждаемых примеров конфликта между следствием, адвокатурой и системой правосудия.

В центре этого дела оказался адвокат Дмитрий Егоров — юрист, известный в профессиональной среде своими публичными конфликтами с местными правоохранительными структурами и попытками добиться пересмотра резонансных расследований. Весной 2026 года ситуация вновь оказалась в центре внимания после того, как Домодедовский городской суд во второй раз вернул уголовное дело прокурору, указав на существенные противоречия и процессуальные нарушения в обвинительном заключении.

Для российской судебной практики подобные решения нельзя назвать рядовыми. Возврат дела прокурору по статье 237 УПК РФ означает, что суд считает невозможным продолжение разбирательства в представленном виде. Речь идет не о вынесении оправдательного приговора и не о прекращении уголовного преследования, однако сам факт повторного возвращения дела свидетельствует о наличии серьезных вопросов к качеству следствия, логике обвинения и внутренней противоречивости материалов.

Кто есть кто в этой истории

Как вообще началась эта история

История началась задолго до задержания Егорова. По версии семьи Хорунжих, которая фигурирует в материалах дела как потерпевшая сторона в другом конфликте, несколько лет назад между ними и бывшим сотрудником прокуратуры Кириллом Наумчевым возник спор, связанный с крупной денежной суммой и обещанием оформить недвижимость.

Сергей Хорунжий, многодетный отец и почетный донор России, вместе со своей супругой Татьяной утверждают, что передали Наумчеву 4,4 миллиона рублей в рамках сделки по приобретению квартиры. Впоследствии, как утверждает семья, имущество оформлено не было, а деньги им не вернули. По словам Хорунжих, у них сохранились аудиозаписи встреч и разговоров, которые, по их мнению, подтверждают их позицию.

Хорунжие обратились в Следственный комитет. По их словам, у них были доказательства — аудиозаписи встреч и передачи денег. Дело возбудили, но несмотря на прямые доказательства, в документах фигурировала формулировка: «неустановленное следствием лицо, известное как Наумчев К.В.».

Наумчев публично не признавал предъявляемые ему обвинения, а сам конфликт со временем приобрел сложный правовой и личный характер. В материалах, подготовленных стороной защиты, подчеркивается, что следственные действия в отношении предполагаемого мошенничества неоднократно приостанавливались, а затем возобновлялись. Представители семьи Хорунжих утверждают, что добиться активного расследования им не удавалось, несмотря на обращения в различные инстанции.

Почему Хорунжие наняли именно Егорова

Именно в этот период в деле появился Дмитрий Егоров. По словам его сторонников, к нему обратились Хорунжие как к адвокату, который уже имел репутацию человека, готового вступать в конфликты с региональными правоохранительными структурами.

В 2018 году имя Егорова действительно упоминалось в связи с обращением к председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину после претензий к работе сотрудников Домодедовского следственного отдела. В профессиональной среде этот эпизод воспринимался как демонстрация готовности адвоката действовать напрямую, минуя местные механизмы влияния.

После этого в Домодедовском следственном отделе, как утверждает сторона защиты, прошла внеочередная аттестация сотрудников, которую сдали не все, а дело было передано в Главное следственное управление.

Проще говоря, Егоров показал, что он принципиальный адвокат, который может добиваться реакции даже через голову местных следователей. Именно поэтому Хорунжие обратились к нему за помощью.

Как Егоров сам оказался под следствием

Дальнейшие события приняли неожиданный оборот. Уже сам Егоров оказался фигурантом уголовного дела. Следствие сочло его причастным к мошеннической схеме, в рамках которой, по версии обвинения, предпринимались попытки завладения недвижимостью других лиц.

Центральным свидетелем стал Тимур Ахатов — человек, ранее судимый по делам о мошенничестве. Именно его показания легли в основу обвинения. Защита Егорова утверждает, что Ахатов и Наумчев были знакомы задолго до возбуждения дела, а также обращает внимание на обстоятельства их взаимодействия в период расследования.

С осени 2022 года Домодедовский СК, по версии защиты, под разными предлогами предпринимал попытки допросить адвоката Егорова относительно его клиентов Хорунжих, но преодолеть адвокатский иммунитет не удавалось. Спустя год, как считают сторонники Егорова, давление на защитника перешло в уголовное преследование.

14 сентября 2023 года сотрудники следственных органов задержали Дмитрия Егорова. Впоследствии он был помещен в СИЗО, где, согласно материалам защиты, провел более двух лет. После этого меру пресечения смягчили сначала до домашнего ареста, а спустя два месяца — до запрета определенных действий.

Главные вопросы к обвинению

Сторонники Егорова подчеркивают, что в деле существует ряд обстоятельств, вызывающих вопросы. В частности, защита указывает на неоднократные изменения показаний отдельных свидетелей.

В ранних версиях допросов некоторые участники событий заявляли, что не знакомы с Егоровым лично и не считают его причастным к предполагаемому преступлению. Позднее их позиция изменилась, и в материалах дела появились утверждения о якобы ведущей роли адвоката в событиях. Адвокаты Егорова считают подобные изменения показаний признаком давления либо координации версии обвинения.

Отдельное внимание защита уделяет аудиозаписям разговоров, которые, по словам представителей Егорова, были проигнорированы следствием. На этих записях женщины, проходящие по делу как потерпевшие, спустя многие месяцы после событий заявляют, что не знают Егорова и не встречались с ним лично.

Кроме того, защита ссылалась на результаты проверки на полиграфе и биллинг телефонов, которые, как утверждается, также подтверждают непричастность адвоката к преступлению. Следствие, в свою очередь, не придало этим обстоятельствам определяющего значения.

Что решил суд 28 апреля 2026 года

Наиболее громким эпизодом в развитии процесса стало решение Домодедовского городского суда от 28 апреля 2026 года. Суд во второй раз вернул дело прокурору, подробно указав на противоречия обвинительного заключения.

В постановлении суда отмечалось отсутствие конкретизации предполагаемого сговора, неуказание времени возникновения преступного умысла, расплывчатое описание ролей участников и отсутствие четкого объяснения действий, которые, по версии следствия, совершал Егоров.

Суд отдельно обратил внимание на внутреннюю нелогичность обвинения. В одном из эпизодов, как указано в постановлении, следствие описывает действия Егорова, совершенные весной 2021 года, однако одновременно утверждает, что преступный умысел возник у него только несколькими месяцами позже.

Для уголовного процесса подобные противоречия имеют принципиальное значение: если обвинение не может логически связать мотив, намерение и действия обвиняемого, это ставит под сомнение саму конструкцию обвинения.

Почему повторный возврат дела важен

Сторона обвинения публично не соглашалась с трактовкой защиты и продолжала настаивать на наличии состава преступления. Однако сам факт повторного возвращения дела стал серьезным репутационным ударом по следствию.

Российские суды крайне редко идут на подобные шаги дважды подряд в рамках одного и того же процесса. Юристы, знакомые с практикой статьи 237 УПК РФ, отмечают, что повторный возврат зачастую свидетельствует либо о фундаментальных проблемах доказательной базы, либо о невозможности легитимно устранить противоречия обвинения.

Это уже второй возврат дела прокурору. Первый раз суд слушал дело на протяжении нескольких месяцев, второй раз — снова пришел к выводу, что обвинение невозможно рассматривать в представленном виде.

Когда суд возвращает дело прокурору по статье 237 УПК РФ, это означает, что обвинение составлено настолько проблемно, что по нему невозможно вынести итоговое решение без устранения нарушений.

Словарь простых терминов

Что написал бывший депутат Мосгордумы Евгений Ступин

Дело Хитрика и Белевича

Отдельное место в материалах защиты занимает упоминание другого резонансного процесса — дела Сергея Хитрика и Вячеслава Белевича. Эти двое граждан Белоруссии были осуждены по обвинению в особо тяжком преступлении, однако спустя несколько лет выяснилось, что настоящий преступник находился на свободе.

Защита обращает внимание на то, что государственным обвинителем по тому делу выступал тот же Кирилл Наумчев. Сторонники адвоката рассматривают этот эпизод как пример участия Наумчева в преследовании невиновных.

При этом важно отметить: сам по себе факт участия прокурора в деле, завершившемся судебной ошибкой, не означает его автоматической ответственности за итоговое решение суда.

Реакция адвокатского сообщества

В профессиональной среде обсуждение дела вышло далеко за пределы Домодедово. Несколько известных адвокатов и общественных деятелей публично выступили в поддержку Егорова.

Среди них упоминались бывший депутат Мосгордумы Евгений Ступин и адвокат Дмитрий Трунин, заявлявшие о признаках давления на защиту и использовании уголовного преследования как инструмента воздействия на неудобного юриста.

Коллективные обращения направлялись председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину и генеральному прокурору Игорю Краснову. Авторы обращений просили провести проверку обстоятельств дела и дать оценку действиям следственных органов.

Что дальше

Сегодня история Дмитрия Егорова остается незавершенной. Апелляционные жалобы продолжают рассматриваться, следствие сохраняет возможность переработать обвинительное заключение и вновь направить материалы в суд.

Сам Егоров настаивает на своей полной невиновности и требует оправдательного приговора. Его защита утверждает, что уголовное дело построено преимущественно на противоречивых показаниях лиц, заинтересованных в смягчении собственной участи и уходе от ответственности за собственные преступления, а объективные доказательства либо игнорируются, либо трактуются односторонне.

В то же время представители обвинения исходят из иной логики. Следственные органы продолжают считать собранные материалы достаточными для уголовного преследования, а возвращение дела прокурору трактуют как необходимость устранения процессуальных недостатков, а не как доказательство невиновности фигурантов.

Именно в этой точке и проходит главный водораздел между двумя версиями происходящего: защита говорит о фабрикации и расправе, обвинение — о сложном, но реальном преступлении.

Для российской судебной системы дело Егорова стало гораздо большим, чем частный спор между несколькими участниками конфликта. Оно затронуло вопрос о границах независимости адвокатуры, допустимости использования уголовного преследования в профессиональных конфликтах и качестве следственной работы в резонансных делах.

Не менее важным оказался и общественный аспект: чем дольше продолжается процесс без итогового приговора, тем сильнее усиливается ощущение правовой неопределенности.

К маю 2026 года эта история остается открытой. Суд пока не вынес окончательного решения по существу обвинений. Однако уже сейчас очевидно, что процесс вокруг Дмитрия Егорова превратился в один из наиболее показательных примеров того, насколько сложным и противоречивым может быть взаимодействие между следствием, прокуратурой, адвокатурой и судом в современной России.

Материал подготовлен на основании судебных документов, публикаций в СМИ, открытых источников и материалов стороны защиты. Все обвинения и утверждения сторон приведены как позиции участников процесса. Окончательное решение по существу обвинений судом не вынесено.